|
|
   |
Памятный день 22 июня — 70-летие начала Великой Отечественной — был отмечен премьерой в Русском академическом драматическом театре: спектаклем «Забытая победа» по пьесе А. Дударева «Ты помнишь, Алеша...» в постановке Александра Бельского.
Пьеса А. Дударева несложно иллюстративна: пунктирный очерк давно отработанных в «военной» литературе сюжетных перипетий и образов. Никаких неожиданных точек зрения на события войны она не предлагает, ни на какие открытия не наводит. Если что и есть в ней нового, то это сам факт: военный эпизод под Могилевом в июле-августе 1941 года, когда наши насмерть стояли, чтобы хоть на какое-то время задержать продвижение гитлеровской армии. Но факт этот в пьесе толком не проявлен ни в сюжетных поворотах, ни в размышлениях персонажей.
Главный герой пьесы, командующий корпусом на Днепровском рубеже обороны, по имени Алексей Сергеевич (засл. арт. Украины Борис Смирнов), — чем он занят? Осуществляет некое общее руководство сидя в некоем блиндаже. Пикируется с навязавшейся к нему в связисты влюбленной Синцовой (Елена Ященко). Рачительно распределяет в качестве «фронтовых ста граммов» предназначенный советским командованием к варварскому уничтожению коньяк... Учит жить и геройски умирать струхнувшего в бою салагу Золотарева (Владимир Лилицкий). А также крамольно ставит на место комиссара Жигунова (Николай Величко), функция коего, знамо дело, за комкором надзирать и доносить: Алексей Сергеевич — репрессированный военспец, освобожденный из тюрьмы по причине вероломного нападения Германии.
Все перечисленное, если быть объективным, комкор мог с тем же успехом проделывать и под Могилевом, и под Сталинградом, и под Берлином. Факт его местонахождения не срабатывает в пьесе — «забытая» локальная победа, которую драматург решил нам напомнить, событийно не отыгрывается. А каких-либо глубоких нравственных коллизий, связанных с войной и сопряженными с нею непредсказуемыми нелепостями, в пьесе также не наблюдается.
И вот же подвох искусства: не замутишь в сюжете какую-нибудь любовь, так и полный разгром танков Гудериана зрителю не будет интересен, какими бы жертвами он ни был оплачен. То есть он будет интересен, но в документах и рассказах очевидцев, в кинохрониках и размышлениях историков, только отнюдь не в художественном произведении! Предмет искусства — людские страсти. Вот и в «Забытой победе» на первый план выходит любовь, которой пылает юная бесстрашная лейтенант милиции Синцова, сумевшая пробиться на службу к своему «предмету», а после, имея приказ и возможность уйти и выжить, оставшаяся, чтобы с любимым погибнуть. Но и любовь эта в пьесе — перепев многих подобных сюжетов, не предлагающий какого-либо небанального ракурса.
Борис Смирнов, поставленный в такие рамки, когда характера-то нет, а есть схема схем, матрица, клон, — поначалу и играет схематично, с первой же реплики звеня металлом командных ноток, но потом все-таки разыгрывается и очеловечивает роль каким-никаким юмором. Елена Ященко запоминается как перспективная характерная актриса, колоритная, раскованная, с богатым арсеналом красок. Убедительна и бытовая характерность Владимира Лилицкого.
Исходя из драматургической наличности, режиссер А. Бельский пошел на рискованный прием: дал придуманную историю на фоне непридуманной кинохроники. Что именно в данном случае заведомо проигрывает, догадайтесь с трех раз. Беллетристика всегда бледнеет на фоне безыскусно и бесстрастно поданного факта, если этот факт обретается на пограничье жизни и смерти.
Наверное, схлестнуться с хроникальным материалом все-таки можно... будучи, например, Достоевским и подавая «вопросы» на соответственном уровне. В данном случае — явно не тот расклад. И режиссер руководствуется, как видим, одним пафосным посылом: напомнить. Не «как это было», а просто напомнить, что это — было.
Напоминание не праздное. Четверть века «перестройки-независимости» обернулись для нас такой изощренно-спекулятивной «переоценкой ценностей», что впору спросить: кому так выгодно разрушить, извратить нашу самоидентификацию и «разоблачениями» опустить нашу самооценку до такого плинтуса, что бери нас голыми руками?! И ведь немало нашлось в нашем отечестве таких, что «прогнулись» под этот «соцзаказ». И школу нашу «нагнули». И теперь отнюдь не лишне напомнить молодым: было! Глядишь, и небезызвестную повесть А. Васильева с полок извлекут, и много чего еще. И поди ж ты — кинолента С. Ростоцкого «А зори здесь тихие» не стареет: значит, есть в ней некая высшая правда. Увы, но по неписаной «табели о рангах» новый опус Дударева — не «Зори»...
Синцова в «Забытой победе» читает «Жди меня», запомнившееся ей якобы с фронтового чтения самим автором (из Инета: согласно исследованию М. Чудаковой, стихотворение написано в последних числах июля 1941 года, опубликовано же в январе 1942 г.).
Вообще весь этот спектакль — дайджест-припоминание не только событий, но и их отображений в искусстве: аранжируется сюжет концертным исполнением бессмертных советских песен. Поют молодые актеры классно, что называется, зажигают. Но... стоило ли, например, брать шлягер Б. Окуджавы — И. Шварца «Ваше благородие», намертво связанный в массовом сознании с уже фольклорным кинобоевиком? Такая трансплантация неуклюжа: перепев чужой стилизации, безнадежная вторичность. Песни из кинофильмов предвоенных и военных лет в спектакле гораздо уместнее, ибо они, помимо их художественной ценности, сами уже — документ эпохи на фоне хроникального документа.
Производимый спектаклем эффект — ознакомительный: тут впору написать в заголовке слово «победа» с заглавной буквы, да, наверное, аллюзия изначально и подразумевалась. Молодежь принимает спектакль благосклонно — как говорится, «уже что-то».
Тина Арсеньева