|
|
   |
Забыты:
Еда.
Служболепие.
Личная жизнь.
И за стенкой
Пустой холодильник —
свидетельство полного быта.
Сейчас
на орбиту
запущен
Андрей Вознесенский,
И мы
под него
подгоняем
все наши орбиты.
Летим:
обнимая соседей
и сумки,
как сельди,
Которых
слегка
недо-
пере-
мариновали.
Один
Среди нас
гениально рассеян,
Плащом
укрывает
уснувший
Лонг-Айленд.
Уносит:
на вилке
крещендо,
запоем
тянущего в форте,
Сквозь
чёрную магию «О»
и газетных анонсов.
По горло
Загонит
в себя
неуёмная скорость,
Как будто
прорвало
аорту
у нашего Форда.
Как парусно
нам не хватает
«Юноны» с «Авосью»!
Авто-
графы —
градом,
украденным с неба, —
на полки.
Чернеют
ряды графоманов,
уставшие ныть и злословить.
Потом
Развернётся
в другом
измеренье
эпоха
и вспомнит
О том,
кто себя —
как хирург —
перекраивал
в хилтонском лобби.
Зовут:
репор-
тёры,
регламенты,
прочих случайностей
сотни.
От лиц
и звонков
не предвидится
вскоре спасенья.
Главу
Обрываем.
Безудержно
цедим
томатные соки...
А память —
свечою —
разбудит
своих поселенцев:
Пустой холодильник.
«Юнона».
Андрей Вознесенский.
1986 г.
Инна Богачинская