|
|
   |
Эта строка Александра Блока вспоминается, когда оказываешься среди театрализованных картин Александра Мельникова в галерее «Белая луна» (ул. Канатная, 9): выставка живописца, одессита, когда-то обучавшегося в одесской «Грековке», затем в Киевском художественном институте, ныне — киевлянина, открылась 8 апреля.
Картины чудесны — по исполнению и по содержанию. Впрочем, мне трудно здесь быть беспристрастной, потому что Александр Мельников представил любезную моему сердцу театрально-кинематографическую живопись, блестящие образцы которой дали в СССР Николай Двигубский, Михаил Ромадин и другие художники, подвизавшиеся в неблагодарном «прикладном» театральном и киношном художественном производстве. Лишь в таких вот специально «выставочных» композициях они могли отвести душеньку живописца — сами композиции ни в кино, ни в театре не использовались. Мельников окончил факультет станковой живописи, но работает как истый «киношник», творя на холсте свою виртуальную реальность...
Тут налицо и культурные, литературные привязки: к рубежу XV—XVI веков, и именно итальянских; к фантасмагориям и мистификациям венецианского карнавала; да к костюмным фильмам Франко Дзеффирелли, в конце концов. Тут глубоко театральное восприятие мира, мощное игровое начало и растущая отсюда неизбежная склонность к стилизациям. Эти картины — воображаемые путешествия во временах.
Импонирует отсутствие гламурной смазливости в портретных интерпретациях Александра Мельникова, романтических по сути. Зачастую неправильные, далекие от канонов красоты, черты лица его моделей не смягчены, не подкорректированы сообразно каким-либо эстетическим образцам. И при этом они — утонченно прекрасны: это красота одухотворенности. Иконное личико подростка, в котором чувствуется точная портретность, в картине «Девочка и время» отмечено застенчивой, угловатой некрасивостью, но зрителя пленяет печаль огромных доверчивых глаз. Отрешенностью, погруженностью в неведомый нам, сложный и загадочный, внутренний мир отмечен взгляд женских персонажей на картинах Мельникова, даже тогда, когда этот взгляд напрямую вызывает зрителя на контакт, как в картине «Давай поговорим».
Картины Мельникова, таким образом, вполне «каноничны» как жанр кинематографической живописи 70-х. Налицо все ее внешние приемы. Репрезентативность статичных поз, а если динамика, то — парение. Изыск тончайших, гибких пальцев; тщательно отмоделированные складки сложно драпированных костюмов, словно наши современницы «проросли» из «Весны» Боттичелли. Везде мягкое золотое свечение охры и оттенки терракоты. Антураж (здесь так и тянет сказать: реквизит) — мифопоэтический набор серебряных кувшинов, морских раковин, расколотых плодов граната, музыкальных инструментов, курительных трубок, цветов. А в картине «Пробуждение» над головой героини летят сложенные из бумаги журавлики. Все знакомо, и все это как будто открываешь для себя заново, потому что красота банальной не бывает.
Женщины держат на коленях полновесных мордастых котов, неуклюжих котят, у женских ног отираются мощные тигры, гибкие барсы. Это засилье семейства кошачьих — чуточку ироничное подчеркивание загадочной женской сущности, во всем ее диапазоне, от трогательной беззащитности до хищной стервозности, при неизменно сопутствующей гибкой грации. Композиция картин прихотлива, произвольна, со смещением и смешением планов, как пространственных, так и временных, — еще одна родовая особенность театральной живописи.
Александр Мельников зовет нас в поистине сказочный мир, мир утонченных чувств и благородства. Да, это, конечно, игра: такого мира и не было никогда, даже в эпоху Высокого Возрождения, к которой этот художник так привязан. Может быть, эти картины — «воспоминания о будущем»...
...Вместе с Александром Мельниковым выставила несколько натюрмортов и городских пейзажей его жена Елена Мельникова. Это хорошего качества работы, в чистом виде живопись без игрового момента, весьма отличающаяся от картин супруга. Художница работает в присущей одесским мастерам пейзажа «постимпрессионистической» манере, «моделируя» колорит своих картин сообразно эмоции, которую вызвала в ней «натура» и которую она хочет передать зрителю.
Валентина Левчук