Не дадут отдохнуть в разгаре лета одесским театралам в «Театре на Чайной» — снова премьера! Да еще какая! Группа артистов русской драмы создала свой камерный проект, который в родных стенах осуществить было бы проблематично (ну нет все-таки там камерного зала, а в полупустом большом зале или в верхнем фойе не сыграешь, не та среда).

Опытный артист Михаил Дроботов поставил в качестве режиссера со своими молодыми коллегами Павлом Савиновым и Ольгой Салтыковой знаменитую пьесу Уильяма Гибсона «Двое на качелях», не случайно столь любимую в свое время советскими театрами. Когда-то мы не знали ни похожей жизни, ни похожих типажей, и в этой истории эмоциональных качелей для двух сердец было сумасшедшее обаяние новизны. А теперь мир героев Бронкса пятидесятых годов прошлого века стал к нам ближе, здесь столько узнаваемых штрихов, и закономерна вторая волна интереса к этой пьесе. Павел Савинов, что называется, «загорелся» идеей сыграть в ней, увлек за собой коллег, и вот занавес раздвигается…
Экспериментальная сцена с ее изначально малыми финансовыми возможностями, эстетика «бедного театра» — то, что нужно для истории о двух неудачниках, которые нашли и потеряли друг друга в трущобах Нью-Йорка. Минимум мебели, телефонная трубка со шнуром висит над сценой — к ней подходят герои, именно подходят, но не подносят к уху, такая мера условности позволяет освободить руки, к слову, очень выразительные, что у актера, что у актрисы.
Время от времени на экране-заднике возникают черно-белые проекции с видами Нью-Йорка, в частности, теми самыми «красивыми мостами», с которых так хочется сигануть Джерри во время его одиноких прогулок. Впрочем, уже не хочется, ведь он встретил забавную и взбалмошную девушку Гитель, которой предложил «попробовать стать половинкой пары». Танцовщица в поисках ангажемента, прожигающая жизнь в нелепых нарядах и мимолетных связях с альфонсами низкого пошиба (у сидящей на пособии по безработице месяцами девицы особо поживиться нечем, так, стрельнуть на железнодорожный билет и исчезнуть из ее жизни), она преображается рядом с депрессивным, суховатым адвокатом, в душе которого столько тепла и заботы, что все это легко принять за любовь. А если это и есть любовь, как знать? Отдельную жизнь в спектакле ведут роскошные волосы Оли Салтыковой — пышные и непокорные в начале истории, приглаженные и уложенные, когда героиня примеряет на себя роль семейной дамы…
История знакомства, борьба характеров, море обаяния с обеих сторон — и всё бы хорошо, если бы не незримое присутствие в жизни героев бывшей жены Джерри, некой Тэсс, которая бросила его ради другого, но продолжает звонить, бередить душу, поздравлять с праздниками, не забывая упомянуть о своей любви. Ее реплик мы не слышим, но реакция Джерри позволяет понять: не изжиты прежние чувства, далеко не изжиты… А когда Тэсс все по тому же телефону узнает о наличии любимой девушки у бывшего мужа, отменит свадьбу с новым женихом, сбежит из дому, позовет его назад, — ну, дальше вы поняли.

Впрочем, он не оставит Гитель, пока она страдает от очередного приступа язвы. Но это же совершенное не то…
«Когда я была девчонкой, я, бывало, целовалась с мальчишками только в прихожей, — со спокойным достоинством объясняется Гитель с Джерри. — Так и сейчас — она внутри тебя, а я только в прихожей. Ты никогда не пускал меня дальше. Ну и ладно, но ты при этом хочешь, чтобы я в тебе нуждалась. Да, ты мне нужен, ты мне страшно нужен. Неужели надо говорить все черным по белому? Но если ты хочешь, чтобы я легла перед тобой и сказала: «Можешь топтать меня ногами», — нет, Джерри. Нет. Потому что я знаю: у тебя в голове всегда одна мысль — что-то доказать ей».
Эх, ну что бы Гибсону написать хеппи-энд с непременной женитьбой героев в финале! Ну и свадебное путешествие в Париж не помешало бы. Но в том-то и штука, что великие пьесы похожи на реальную жизнь… Однако, признается Оля Салтыкова, нет уверенности в том, что героев не ожидает в будущем иное развитие событий, ведь такая женщина, как Тэсс, получив удовольствие от того, что разрушила отношения Джерри с его девушкой. вполне может охладеть к нему и вновь променять на другого. И кто знает, может быть, герои воссоединятся?..
В финале спектакля Гитель скажет уходящему возлюбленному: «Ты мне очень помог, Джерри. Это первая моя связь, после которой я стала лучше, чем прежде». Не будет преувеличением сказать, что зрители выходят из зала после этого спектакля лучшими, чем входили туда.