Народный депутат Украины, председатель Комитета Верховной Рады по вопросам правосудия, доктор юридических наук, профессор С.В. Кивалов — о решении Международного суда ООН от 3 февраля 2009 года:
— Это решение подвело черту под многолетней проблемой урегулирования украинско-румынского спора о разграничении континентального шельфа и исключительной экономической зоны двух государств в северо-западном бассейне Черного моря.
В разное время пограничные взаимоотношения Украины и Румынии были урегулированы рядом международных соглашений: Договором о режиме советско-румынской государственной границы от 25 декабря 1949 года, Договором о режиме советско-румынской государственной границы от 27 февраля 1961 года, с протоколами об описании прохождения линии государственной границы 1962 и 1974 годов, Договором об отношениях добрососедства и сотрудничества от 2 февраля 1997 года, Договором о режиме украинско-румынской государственной границы и о взаимной помощи по приграничным вопросам от 17 июня 2003 года.
Однако морскую границу удалось согласовать только до внешнего стыка территориальных морей двух государств. Вопрос о делимитации украинского и румынского континентального шельфа оставался спорным вплоть до февраля этого года. Только с 1998-го по 2004 год было проведено 24 раунда двусторонних переговоров, 10 встреч экспертов, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки.
16 декабря 2004 года Румыния обратилась в Международный суд ООН. Но еще раньше, 2 февраля 1997 года, Украина подписала с Румынией договор, предоставивший румынской стороне такую возможность. Все дело в том, что независимая Украина, продолжая практику СССР, не признает общеобязательной юрисдикции Международного суда ООН (когда любое государство может подать иск против нашего государства, и суд автоматически будет вправе вынести обязательное и окончательное решение), а занимает более осторожную позицию, оставляя за собой возможность передать, или позволить своему оппоненту передать, на рассмотрение Международного суда ООН конкретный спор, касающийся интересов Украины. И в феврале 1997 года тогдашний министр иностранных дел, один из руководителей Народного руха Украины Геннадий Удовенко дал Румынии такой карт-бланш.
Хотя юридических аргументов у Украины было заметно меньше, чем политических. СССР, который с самого начала был представлен в Международном суде ООН своим судьей, а в 1967 — 1970 гг. — даже вице-президентом суда, нашим славным соотечественником Владимиром Михайловичем Корецким, и то все время проявлял осторожность в передаче своих споров на рассмотрение Международного суда ООН. За 55 лет членства СССР в ООН он так и не согласился на рассмотрение Международным судом ООН ни одного своего дела, невзирая на настойчивые просьбы США и других государств.
Но видные деятели независимой Украины решили, что они умнее.
В результате 3 февраля мы получили окончательное и не подлежащее обжалованию решение Международного суда ООН, которое из 12200 квадратных километров спорной зоны 9700 кв. км. присудило Румынии, а 2500 кв. км., то есть в 4 раза меньше, — Украине.
Возникает резонный вопрос: неужто такое решение Международного суда нельзя было предвидеть? Тогда из каких соображений МИД Украины давал согласие обратиться именно в этот юрисдикционный орган?
Следующий, не менее резонный вопрос: а почему, даже оказавшись в Международном суде ООН, представители Украины так провели процесс, что коллегия судей из 15 стран, большинство из которых вообще находится от Украины и Румынии на другом конце света, единогласно (!) один за другим отвергла все украинские аргументы в пользу увеличения площади ее морских пространств: и почти в три раза большую протяженность украинской береговой линии в зоне размежевания, и присутствие в зоне размежевания украинского острова Змеиный, и первенство Украины в геологоразведывательной деятельности в спорной зоне, и историческую договорную практику двух государств?
Почему состав группы уполномоченных представителей Украины в Международном суде ООН менялся три раза?
При этом в Украине хорошо помнят, как в 2004 году Министерство иностранных дел упорно отказывалось от любой экспертной помощи, добровольно предлагавшейся ведущими отечественными центрами юридических знаний, научными школами международного права. Так, Одесская национальная юридическая академия обращалась с предложением оказать безвозмездную юридическую помощь. Но украинское МИД отказалось: «Сами справимся». Теперь мы знаем, как справились. Но в чем причины подобной политики? Как не повторить этих ошибок?
Ответы на эти и многие другие вопросы должна дать специальная парламентская комиссия, которую необходимо создать в составе народных депутатов Украины и ведущих независимых экспертов. Нужно основательно разобраться в сложившейся ситуации, выявить ошибки и добиться того, чтобы внешнеполитические органы Украины учли их в последующей работе. В конце концов, этот политико-юридический спор — не последний, а государственная территория, ее суверенность и сохранность — вопросы национального значения.