Чернов (Карачаеву). Не пора ли, кстати, начать замуровывать входы в катакомбы? Это дело теперь как никогда уместно. Лишившись убежища и складов, злоумышленники волей-неволей объявятся в ночлежках и «дешевках», по трактирным заведениям и домам терпимости. В одночасье назначим облавы во всех участках, и ударим во всю силу…
Карачаев (с сомнением). Прошу извинения, Валериан Михайлович, но хорошо ли вы знаете, что такое есть эти самые катакомбы? Вы ведь в нашей, с позволения сказать, Пальмире Юга без году неделя… А она, надо вам знать, целиком выстроена из того самого камня, который добывается в подземных каменоломнях, составивших собственно многоверстные катакомбы. Да, кроме того, выработки эти, как нашел когда-то профессор Ришельевского лицея Нордман, сливаются иногда с естественными подземными полостями-пещерами. Сколько ж тех верст вкупе, по правде говоря, не ведает никто. Может, пятьсот, может, тысяча, а, может статься, и сколько-то тысяч. Что до входов-выходов, им просто несть числа. В свое время всякий рыл мины, где хотел, чтоб камень носить недалече и дом свой строить резво. Никто и не скажет, да и не покажет иные из них. На что ему показывать? Он эти ходы по-своему использует: как склады, как «дешевки» и убежища беспаспортных, как «комнаты для свиданий», как хранилища корчемных питий и контрабанды. А вы собрались вот так, за здорово живешь, все лазы перекрыть. Да нам и денег недостанет, чтоб всё как следует законопатить…
Чернов. А ежели правду сказать, есть ли у вас какой-нибудь подробный план этих ваших пещер и подземелий?
Карачаев. Кое-какие подземные маршруты мне знакомы. Но, поверьте, всех и даже большинства не знает никто. Галереи идут нередко в два-три яруса, без числа боковых ответвлений, и в последние годы мы были свидетелями пропажи там нескольких десятков горожан, в особенности детей, отправлявшихся за мнимыми сокровищами пиратов и кладами контрабандистов. Многие из них погибли там от голода и жажды…
Чернов. Почему же вы ранее столь мало и неубедительно излагали мне о сем предмете?
Карачаев. Да потому, что вы, Валериан Михайлович, со смехом воспринимали все связанные с катакомбами коллизии, сводили их к курьезу, сказке и анекдоту. Вот вам и Генрих Карлович подтвердит…
Розен (хмыкает). Подтверждаю, подтверждаю. Сколько там на покойничков насмотрелся, не приведи Господь…
Чернов. Просто-таки преисподняя какая-то…
Карачаев. Вы очень недалеки от истины… Тем не менее, кое-какие из дантовых кругов отчасти известны. Самые просторные, широкие и удобные для сообщения катакомбы под первой, то есть центральной частью Одессы — это Соборная, Новобазарная, Старобазарная, Морская и Судейская. Они соединяются одна с другой и со многими другими, менее значимыми. Войдя в мину близ Нового базара, можно выйти возле Старого или возле портового карантина. Знатоки из мазуриков умеют проходить от моря до Привозной площади, Старопортофранковской, Молдаванки, к Институту благородных девиц, дому Ронеса и на Водяную балку. Нам известны лишь те входы, которые открыты обозрению, да и то не все: некоторые — в Карантинной и Военной балках, приморских обрывах, скажем, под Барятинским переулком. Те входы, которые скрыты во дворах, причем неотличимы от входов в подвалы, мы знаем еще очень недостаточно, чтобы ставить и решать какие-то стратегические задачи.
Чернов. Что ж делать?
Карачаев. Прежде всего, как можно скорее собирать сведения о ходах. А буде такие сведения соберем в достатке, можно кое-где и отказаться от замуровывания…
Чернов. ???
Карачаев. Некоторые надо попросту взорвать…
Чернов. А как же прилегающие строения?! Домовладельцы нас с потрохами съедят!
Карачаев. Взрывать станем выборочно, там, где безопасно. Остальные входы крепко закроем камнем и станем проверять сохранность «пломбы».
Чернов. А что с поиском пропавших драгоценностей?
Карачаев. Прихватим всех спурщиков (скупщиков краденого) с мешками (барышниками), покуда не пропурили (то есть не сбыли ворованное), причешем Старый базар, станем наблюдать за подозрительными мастерскими ювелиров и ростовщиками. Результаты, будьте уверены, не заставят себя долго ждать…
Чернов. Дай-то Бог, дай-то Бог…
Шарманщик Джак со своей девчонкой следуют по Садовой улице в направлении Нового базара, не доходя которого сворачивают на тихую Княжескую улицу. В одном из дворов входят в подвальный этаж, зажигают фонарь и по длинному коридору доходят до запертой двери. После условленного троекратного стука их впускает какая-то женщина средних лет. Неяркий свет озаряет маленькую комнату, в которой лишь две кровати. Софья подходит к одной из них.
Софья. Тетушка Ирина, устала я сегодня, ой, как устала. Сию минуту лягу спать. А для тебя в моем мешочке найдется много чего покушать, смотри…
Ирина (посмеиваясь). Ложись, моя милая, ложись, моя хорошая… Если б ты не заботилась о моем здоровье, так у меня, верно, и аппетита б никогда не было, я б давно о нем позабыла…
Ирина раздевает и укладывает ребенка, тихонько посмеиваясь и приговаривая ласковые слова. Девочка тут же засыпает. Между тем Джак проходит в соседнюю комнату, тоже маленькую, запирает за собой дверь, усаживается на кровать, составляющую единственную мебель, если не считать вделанного в стену одностворчатого шкафа. Посидев немного, подходит к шкафу и трижды, как в предыдущем случае, стучит в его заднюю стенку. Через мгновение звучат три ответных удара, задняя стенка шкафа отползает в сторону, и открывается вход в подземелье. В проеме появляется немолодой, сутуловатый, но определенно крепкий еще человек с орлиным профилем, одетый в греческую цветастую куртку, широкие панталоны и синюю ермолку. Из-за широкого пояса выглядывает инкрустированная перламутром рукоятка ножа.
Джак (весь диалог — по-гречески). Все ли благополучно, Стамо?
Стамо. Ничего нового, андрус (дружок). (Нервически похохатывая.) Если не считать того, что весь город на ногах, все власти поднялись. А сыщики-то, сыщики! Так и рыщут по «дешевкам» и трактирам!
Джак. А что бакулят (говорят) Клепо и Миллер?
Стамо. Говорят, что ни черта не найдут и что дело Даво канет в вечность…
Джак. Разумеется, не найдут. Не так оно ведено, чтоб могли с легкостью расчухать (выведать, доведаться)… Ты лучше скажи, как умудрился девчонку выпустить из рук?!
Стамо. Дочь Даво?! Ничего и сам не понимаю… Кому она понадобилась?! Кто бы стал отбивать ее?! На что?!
Джак. Ладно, придет время, всё само собой откроется… А мы с тобой, однако, свою линию должны вести, как договорились… Идем, дружище. Покуда доплетемся до Судейской мины, так все уж будут в сборе… Предстоит ответ держать…
Стамо (со сдерживаемой тревогой). Ты знаешь, я не робкого десятка… Но какой отчет мы дадим Кондору?.. Ведь всё пошло наперекосяк…
Джак. Что будет, то будет. Опасаться нечего. Волков бояться — в лес не ходить. Да, может, и товарищи за нас постоят… Пойдем, дружище, пора…
(Начало в номерах от 16, 18, 23, 25, 30 мая, 1, 6, 8, 15, 20, 22, 27 июня. Продолжение следует.)