Снова кабинет городского полицмейстера. Чернов в раздражении меряет его шагами. Доктор Розен сидит за столом с обычным по-детски счастливым видом — так, будто тотчас подадут именинный пирог.
Розен (с великою непосредственностью). Какое славное времечко… Не заметишь, и Рождество у крыльца… До чего хорошее дело… А там и масленица… У Варфоломея Дубинина, я вам скажу, лавка не красна углами, а пирогами, то бишь лучшей икрой, лучшей семгой, лучшими осетрами и стерлядями… Так он же еще и жалуется: давно ли, говорит, тому назад целыми пудами в эту неделю расходилось у меня икры, семги, а теперь… Слышьте, он это мне говорит, а кругом улыбается жирная, сочная семга, соблазнительно дразнит крупная рассыпчатая икра; импозантно расстилается, производя во мне утробное щекотание, роскошная, пышная, как тургеневская Одинцова, стерлядь…
Чернов останавливается и во все глаза глядит на Розена, не находя слов от распирающего его возмущения.
Розен (понимает негодование Чернова по-своему). Вот-вот, я ему так и сказал. Вы, говорю, Варфоломей Антонович, счастья своего не знаете, говорю. Мы, говорю, и мелкую-то рыбешку, вроде замечательных ваших сардинок, покуда изловим, так запаримся зимою даже, а крупную…
Чернов (страдальчески). Доктор… Хоть вы меня помилуйте… Продолжение рыбного вашего монолога приведет к необходимости оказания мне серьезной медицинской помощи… Угомонитесь, право… Куда подевался Петр Осипович? Что за безобразие? Павел Евстафьевич (генерал-губернатор П. Е. Коцебу) мечет громы и молнии. Можно понять. С еврейским погромом еще разбирается комиссия столичная, дела погромщиков недослушаны… А тут на тебе… Да где ж Карачаев, черт бы его побрал…
Розен (обернувшись к двери). А вот и наша пропажа.
Чернов (Карачаеву, с упреком). Куда вы подевались? Может, сами в катакомбах своих заблудились? Я уж, было, собирался посылать на поиски…
Карачаев (с искренней улыбкой). Валериан Михайлович, а как вы в точку попали… Не то чтоб блудил, а кое-какие пути-дорожки по нашей надобности проторил…
Чернов (нетерпеливо). Ну-ну, выкладывайте, что там у вас за пазухой…
Карачаев (похлопывая себя по груди). Подробной карты здесь еще нет, но несколько подземных улиц положены уже на план. Да это не главное. Пора посвятить вас в некоторые подробности. Сложить, так сказать, мозаику из отдельных агентурных сообщений. И, сделайте милость, извините, что сколько-то времени не разглашал полученные сведения, ибо хотел прежде сложить их по возможности в целостную картину…Так вот. Во-первых, Кондор вовсе не выдумка, он так же реален, как присутствующие в этой комнате лица… Это подлинный патриарх мазов, причем особенного свойства…
Чернов. А именно?
Карачаев. Светский человек, блестяще образованный, энциклопедист, выдающегося ума…
Чернов. Опустившийся аристократ?
Карачаев. В том-то и дело, что нет.
Чернов (вспыхнув). Как так? Выходит, это фигура нам известная?
Карачаев. Более чем.
Чернов. Кто ж он?!
Карачаев. Я могу назвать имя, но это ничего не даст…
Чернов. Как это?
Карачаев. А так, что никаких улик против него мы нынче не имеем. Ни малейших…
Чернов (с угасающим запалом). Бог с вами, Петр Осипович… Вы напоминаете наших прославленных газетных щелкоперов… Уж не начитались ли вы сами легенд о «Чудном доме», привидениях и прочих коммерческих сомнамбулах… Сейчас вы мне, чего доброго, скажете, что ваш мнимый король преступников — это какой-нибудь Маразли, Родоканаки или Маврокордато… Недаром же говорят «корсар в отставке Маразли», обвиняя отца нашего думца и капиталиста в контрабанде и чуть ли не морском разбое…
Карачаев. Не угадали…
Чернов (посмеиваясь). Предложите вашу кандидатуру.
Карачаев (спокойно). Барон Сондер.
Чернов (смеясь еще сильнее). Ну да, ну да, я так и предполагал… Ваш старенький репертуарчик… (Заходится в хохоте). Барон Сондер… Этот вертопрах-олимпиец и образчик светского шалопая… Превосходно… Я так и предполагал… Хорошо еще, что не генерал-губернатор Коцебу… А то бы я, ей Богу, поведал бы ему эту занятную историю. То-то бы он повеселился…
Карачаев (хладнокровно). Что ж, это неплохая идея…
Розен. Развлекать высшее начальство — первейшая чиновничья обязанность. Следователь забавляет полицмейстера, полицмейстер — градоначальника, градоначальник — генерал-губернатора, генерал-губернатор…
Чернов. Шутки в сторону, господа, не то вы этак далеко зайдете…
Карачаев и Розен смеются, но в смехе этом наличествует горечь.
Чернов. Ладно, Петр Осипович, поразвлекались, и будет с нас. Говорите серьезно, что там у вас.
Карачаев. Серьезно, как видите, не получается — не верите. Что ж. Тогда пускай будет полушутя. Объявляю вам: подходы к подземным шайкам найдены. Главари в общих чертах обозначены. Если вам не по нраву имена, от наименования воздержусь… Наблюдения наших агентов понемногу позволяют контролировать всю деятельность преступного синдиката. Собираются улики. Вот всё, что я могу вам сообщить на данный момент.
Чернов (с сомнением). Карачаев, по-моему, вы выдаете желаемое за действительное. Коль всё у вас, как вы изволите выражаться, под строжайшим контролем, то я желал бы видеть более определенные результаты. Какие? Ну, скажем, заключенного хотя бы в «чижовку» убийцу Даво. Еще? Вещи, похищенные из его магазина. Наконец, я желал бы иметь хотя малейшее представление о судьбе девушки. А между тем, молодой Фортацци буквально ломится в дверь вкупе с многочисленной родней обоих семейств… Что прикажете доложить им?..
Карачаев. Если вам неловко, Валериан Михайлович, я готов с ними объясниться…
Чернов. Ловлю вас на слове. (С опаской выглядывает за дверь и приказывает): Велите пригласить господина Николая Фортацци! (Поворачиваясь к Карачаеву и Розену). Я, пожалуй, оставлю вас наедине с нашим возбужденным гостем, а сам спущусь во двор: бранд-майор, знаете ли, зовет. Любопытно взглянуть, как там наши бравые ребята управляются с пожарным инвентарем…
(Начало в номерах от 16, 18, 23, 25, 30 мая, 1, 6, 8, 15, 20, 22, 27 июня, 6, 11, 13 июля. Продолжение следует).