Театр «Какаду» в прошлое воскресенье, 30 октября, показал на сцене Одесской филармонии спектакль «Муха-Цокотуха».
Все началось еще летом, когда мы с мамой и младшим братом, четырехлетним Никитой, прогуливались по Пушкинской.
— Ой, смотрите! — воскликнул Никита. — Доктор Айболит!
На яркой афише возле филармонии был изображен любимый сказочный герой моего брата.
— А это Муха-Цокотуха, а это Бармалей, — не упустил случая блеснуть познаниями Никита. — А это, мама, кто?
— Это крокодил, который солнце проглотил, — сказала мама, пробегая глазами афишу: театр «Какаду» покажет в течение сезона четыре спектакля по сказкам Чуковского, которые можно будет посмотреть, приобретя абонемент за 50 грн. Цена приятно удивила маму, и она решила купить два абонемента: один для Никиты, а второй в подарок семилетней крестнице Марине. Абонементы дали такие же яркие и красивые, как афиша. Никита был очень доволен тем, что сможет посмотреть любимые сказки, только огорчился: спектакль покажут еще не скоро. «Когда пожелтеют листики на деревьях», — пояснила мама. И хотя братик успел с тех пор побывать и в оперном, и на спектакле кукольного театра, про «Муху-Цокотуху», которая открывала программу абонемента, не забывал и периодически намекал, что желтых листьев на деревьях, в общем-то, уже достаточно.
Наконец долгожданный день наступил. С утра мы еще раз прочитали сказку, рассмотрели картинки, потом зашли за Мариной и отправились в филармонию. Зал был переполнен. Многие взрослые взяли детей на руки, так что зрителей оказалось в полтора раза больше, чем мест. Спектакль начался в назначенное время: на сцене один за другим появились несколько клоунов…
— А зачем тут клоуны, Маша? — шепотом спросила меня Марина. — В «Мухе-Цокотухе» нет никаких клоунов.
— Это вступление такое, — с умным видом объяснила я.
Клоуны, между тем, «клоунили». Один из них был как бы начальником, а другие его слушались. Построив «подчиненных» в колонну, «начальник» заявил, что, мол, мы, конечно, покажем сегодня детям «Муху-Цокотуху», но для подготовки надо прочесть… «Тараканище»! Говорил он половину слов мимо микрофона, поэтому слышно было плоховато. Марина у меня уточнила:
— Вместо «Цокотухи» будет «Тараканище»?
— Нет, не вместо, а перед…
— Зачем перед «Цокотухой» «Тараканище»?
— Ну… для подготовки!
Клоуны, не заморачиваясь такой ерундой, как декорации и костюмы, отбарабанили историю про трусоватых зверей и кровожадного таракана. После чего «начальник» вдруг спросил, умеют ли клоуны читать стихи. Клоуны прочли… «Наша Таня громко плачет…».
— Это же Агния Барто! — возмущенно сказала Марина. — А обещали Чуковского!
Один клоун читал слишком быстро, другой слишком медленно, третий чересчур эмоционально, а четвертый, наоборот, без выражения. «Начальник» ругал их, повторяя: «Вон с глаз моих!».
В конце концов стали приглашать маленьких зрителей, чтобы они показали клоунам, как правильно читать стихи. Дети бежали на сцену с удовольствием, но перед огромным залом терялись. Наконец две девочки хором продекламировали вполне достойно. «Начальник» сказал «подчиненным» что-то вроде: «Видели? Теперь и вы так давайте». Клоуны завели «Таню» по-новой. В итоге она прозвучала раз двадцать.
Марине было «все ясно», Никита начал канючить:
— Хочу про муху, хочу самовар, хочу паука…
Некоторых малышей взрослые уже выводили из зала. Я решила досидеть до обещанной «Мухи» — вдруг окупит она наши страдания. Минут через 40 клоуны, видимо, решили, что зрители достаточно подготовлены. Началась «Муха-Цокотуха». Одну из клоунесс быстренько (прямо на сцене) переодели: что-то с нее сняли, что-то надели… Когда Муха приобрела самовар, на сцене появились сногсшибательные декорации, а именно: два стула и доска — стол для Мухиных гостей, на который водрузили бутафорский самовар:
— Приходите, тараканы, я вас чаем угощу…
— Тараканы прибегали, — продолжил было клоун, но неожиданно перешел на отсебятину: — Ну-ка, ну-ка, где у нас тараканчики, ну-ка, бегите, ребята, сюда…
Оказалось, снова приглашаются дети из зала… На сцене на них нахлобучили шапочки с усиками и требовали, чтобы они бегали, как тараканчики. Уставшие дети никак не могли взять в толк, чего от них хотят, и наблюдать происходящее становилось все грустнее.
— Неинтересно? — спросила я детей.
— Неинтересно, — согласились Марина и Никита, ни на какие эмоции уже не способные. В фойе филармонии было многолюдно — зрители большими группами покидали зал…
Больше Никита про филармонию слышать не хочет. Марина, вспоминая спектакль, с ехидцей цитирует фразу из программы абонемента: «Такого Корнея Иваныча Чуковского вы еще не видели!».