О презентации книги стихотворений Алены Щербаковой «Хранитель шагов» в нашей газете была публикация 17 июня нынешнего года. Наш постоянный автор, поэт и прозаик Игорь Потоцкий высоко оценил творчество молодого автора. «Алена Щербакова творит стихи, повинуясь высшей формуле искусства — интуиции. При этом ее речь открыта, ибо ее душа кочует, а еще она описывает не только саму жизнь, но и ее отражения. И они напоминают «свет, струящийся из тени», — писал он в той публикации.

Сегодня мы знакомим читателя с новыми стихами Алены.

Жажда

Большие камни теней как ворота в город, 

Где был сокрушён Голиаф, 

			     где закат — кагором  

 Сползает по крышам,  

 		          течёт в разверстое горло   

Труб и колодцев, на миражи расколотых...  

Здесь выживает засуха или сырость,  

Жажда сменяет жажду  

То некрасиво, то великолепно,  

Кругами сходит бессильно...  

Камни теней встают на дыбы — но осыплются.  

И одномерность презрев, я тебя касаюсь,  

То кожей, то звуком,  упадая по самый  

Глоток — 

И спина тростника выгибается,  

как Вирсавия при виде Давида;  

Дождём осыпается сад,  

Пустыня сжимается в точку и — падает  

В море...

Выбор Хемингуэя

До сиесты здесь капли на траве —

Смерти пикадор позже захлопочет. 

Видишь, как на нас движется рассвет 

Вывернутой вспять, наизнанку ночи.

В юношах есть пыл, но одна дуэль 

Выставит пробел над судьбой романа, —

Встретиться с собой сам едва успел, 

Растопив камин с жаждой пиромана.

Боль сильней страстей, в прозе — 

				         дышит боль, 

В сердце — слышит зверь, комната искрится, 

В хронике погони — бомба, бред, гобой, 

Не писатель здесь, мир — самоубийца.

Есть ещё рассвет закланных идей, 

Исповедь от скверн и зачатья мука; 

Не взведён курок у виска потерь, 

Не дрожит ружьё в зеркале испуга...

Антиномии

Это ещё безысходная радость 

Мыслей, эмоций и прочего льда, 

Предощущение, зыбкая сладость 

Долгой прогулки твоей — навсегда. 

Сквозь круговое молчание ночи, 

Пальцы реальности — падаешь сквозь 

Плоть её всю, чей корсет оторочен 

Узкой каймой тишины и гипноза.

Творчество

Поскольку сути выявляют разность,

А встреча встрече рознь и пустота,

Поэзия есть подлинности праздник

И трижды — одиночество листа.

Подумаешь, как будто нет зацепки

(Слагаемых — метаморфоз улик)

И ночь срывает запахи, как слепки

Посмертные с вещей, их формы длит...

Так на алтарь немыслимого звука

Ложится слова вещая игла,

Освобождая вещи от испуга

И превращенью возвращая власть.

* * *

Исчезающий, Пляшущий в красном дыму, 

В белом фраке под шорох моих сигарет, 

Я на шаг подойду — и тебя обниму 

В ослепительный полдень, которого нет.

И в готической вазе моей мастерской 

Проплывёшь, Оформитель теней,

					 без труда, 

Мы с тобой совпадём — 

			    внутривенной тоской

Во всемирный праздник Чужих Никогда...

Чувство моря

Это не спутаешь ни с одним из возможных тех,

Чья дактилоскопия впечаталась в остров

					     сердца.

К чему нельзя привыкнуть — тем лишь

			        и можно согреться

Так и к твоим губам, любимый,

		    что возвеличивают мое тело

Я читаю советских поэтов,

		      древних и иностранных, —

Лучший учебник истории и толковый религии.

А знаешь, в море самое главное — Океан,

Об этом, сходя на сушу,

			     точно знали великие;

И они говорят мне: «Мы слишком долго

	    шли в степях, чтобы учиться ждать,

И слишком часто бросались на зов,

			что принимали за голос.

И если земля под ногами не грунт —

	      а поток, расходящийся полосами,

Тогда, встречаясь со смертью,

			   можно не умирать...».

Все размышленья о прошлом едва ли

				 приблизят к ним,

Поскольку такая близость свойственна

				 области тайного.

И то, что меняет нас навсегда, —

	       больше качество, чем испытание,

И чувство моря растет во мне —

		   безысходней, непоправимее.